|
С утра штормит, трудно будет отойти. Тащим к лодке съёмочное оборудование, рюкзаки, остатки новогоднего стола: манго, дыню, мандарины, ром. Толик всю ночь не спал: волновался, как бы лодку не унесло волной. Дважды ходил проверять, цела ли.
Флейты греческой тэта и йота -
Словно ей не хватало молвы -
Неизваянная, без отчёта,
Зрела, маялась, шла через рвы.
И её невозможно покинуть,
Стиснув зубы, её не унять,
И слова языком не продвинуть,
И губами её не размять.
А флейтист не узнает покоя -
Ему кажется, что он - один,
Что когда-то он море родное
Из сиреневых вылепил глин.
Звонким шёпотом честолюбивым,
Вспоминающим шёпотом губ
Он торопится быть бережливым,
Емлет звуки, опрятен и скуп.
Вслед за ним мы его не повторим,
Комья глины в ладонях моря,
И когда я наполнился морем,
Мором стала мне мера моя.
И свои-то мне губы не любы
И убийство на том же корню.
И невольно на убыль, на убыль
Равнодействие флейты клоню.
Андрей пробыл на корабле целый день в одиночестве. Впервые. «Это самый счасливый день моей жизни. Если бы вы были здесь, были бы разговоры. А так я поставил слушать молитвы, музычку, я был один и много думал»
|
|
