| Откинули скамейку
в кают-компании, на которой спит по ночам
Голтис, на которой спал прежде и я - искали
водку для застолья - и с удивлением выяснили,
что купленные для выхода из голодания
яблоки, ананасы и цитрусовые целы-невредимы,
только у дыни начал коричневеть бок. Ну,
да на пару деньков её хватит! А нам столько
и остаётся до суши.
Праздновали католическое
Рождество с Адрианом. Он рассказал, что
в этот день у них дома собирается вся
родня и мечтает среди африканского зноя
о «Белом Рождестве». После праздника
все отправляюся на пляж. А теперь он живёт
в Канаде, и от снега там некуда деваться.
Все расселись на кокпите. Толик зажарил
картошку, на этот раз без сала. Нашлась
бутылка красного сухого испанского «El
Coto» из вин провинции «Rioja» и литровка
38-градусной «Московской Особой» испанского
же разлива.
«С пузырьками», - одобрил
Андрей.
«О чём это говорит?»
- спросил Голтис.
«О качестве, - авторитетно заявил Андрей, отрывая взгляд от этикетки, - В самопале
они бы сразу растворились».
«Выпил бы сейчас водки,
Андрюха?»
«Выпил бы!» - ответил
Андрюха с чувством.
Он выглядит измученным,
ни на кого не глядит, почти не участвует
в разговорах. Сразу по окончании тостов
ушёл в лежбище на носу.
Били в барабан, пели
под гитару русинские песни и рок-н-роллы.
Но недолго. Ни у меня, ни у Голтиса не было
голоса. Щекотало в груди, и силы скоро
оставили. Адриаан принёс узкую бутылку
из-под канадского мусатного вина. Вырвал
из докторского блокнота кожаной обложки
лист желтоватой бумаги и перьевой ручкой
вывел аккуратным вертикальным почерком
подробный рассказ по-английски о целях
нашего похода. Капитан написал печатными:
последняя водка и вино до суши. Толик:
Дождались католического Рождества. До
берега 2 дня. Слава Богу! Я по-украински
в смысле: 28-й день Різдвяного посту без
їжі, а без води: 18 днів Ґолтіс, 9 днів Костянтин,
7 днів Андрій тощо. Див.: equites.com & columbusquest.tv,
пиши на...
И доктор указал свой
email, и поспорил со мной на $400, что полгода
не пройдёт, как он получит электронное
известие от нашедшего нашу бутылку. Кто
знает, он похож на человека с доброй удачей.
Толик перевязал красной ниточкой аккуратно
связанное Адриааном послание, закупорил
пробкой из своей немалой коллекции, каждый
поцеловал бутыль, а Голтис даже перекрестил.
Я же бросил её за борт.
«Пойдёмте смотреть
фильмы катастроф», - позвал Голтис.
«Пойдём» - поддержал
Серёга.
Я пошёл на нос и пролежал
там часа три в предзакатном солнце. Волны-волны-волны.
Долго-долго-долго.
Обымет
музыка, заговорит прилив,
Запоют ветрила.
Влечёт морская ночь,
туманами прикрыв
Тусклый луч светила.
Полотнищем в груди
полощется порыв
И рокочет сила,
Сколь много бы в пути
горбов и пенных грив
Хлябь ни громоздила.
Я - заострение и трепет
всех страстей
Страстотерпца-судна,
Носимого поверх солёных
пропастей,
Бурей беспробудно
Укачанного. - Тих простор,
и в нём ладья
Отчаяния.
Голтис сильно осунулся
и словно постарел. Интересно, как выгляжу
я? Сергей шутит, что я - наоборот - совсем
внешне впал в детство. Отчего же столь
по-разному действует на нас пост? |
