| «Доброе утро, святой Нептун». Жизнь на борту началась так же медленно, как
всходило солнце, но... Он пил! Ни с того, ни с сего... он пил. Мы все еще
сидели кружком в каюте, Голтис и капитан о чем-то разговаривали. Я не понимал
русской речи, но в следующее мгновение он решил пить. Я чувствую такое
облегчение! Жизнь вернулась в его вены в 17.50 GMT.
Около часа назад мы плавали около корабля, и Голтис крикнул мне: «Открой
глаза», - как же я благодарен за эту подсказку - я никогда прежде не видел
такого темно-синего цвета. Я вглядывался в глубины Атлантического океана. Это
пугает меня - тем, что теперь я не смогу вернуться к серому цвету. Как все-таки
опасна эта «жизнь» в компании голодающих мужчин.
Я должен вновь это сказать. Я настолько рад, что Голтис сегодня пил (пусть
даже море неспокойно, и вокруг собираются темные облака). Он пил. После
четырнадцати дней. Не трех или семи... а четырнадцати. Я поражаюсь, что сегодня,
в мерцающем свете каюты, он по-прежнему смеется. Переписать наново медицинские книги! Выжить без еды или воды четырнадцать дней - возможно! Не могу дождаться, когда увижу недоверие
в глазах своих коллег, когда расскажу им обо всем.
Сегодня я также не видел кораблей.
Кажется, что мы одни во всей Атлантике. |
