| Ветер утренний подувает,
И душа - ладья -
Окрылённая, уплывает
За небес края...
Плывём
над вершинами подводных гор, высота которых достигает высоты Килиманджаро,
высочайшей горы Африки. Невольно вспоминаетя английский рассказ о воздушном
корабле, который после воскресной службы подплыл по небу к деревенской церкви,
с борта спустился канат, по нему спустился матрос, огляделся, чертыхнулся, и
уполз наверх к своим. На корабле подняли паруса, и он ушёл. Так и «Гаруда»,
возможно идёт над неизвестными подводными землями.
Географически Малые
Антильские острова разделяют на Наветренные острова, Подветренные острова, а
также Виргинские острова. Однако в этой номенклатуре нет единогласия. Англичане
и французы называют их южную, а также восточную ветвь от Тобаго до Доминики
островами Наветренными (англ. Winward Islands, фр. Iles-du-vent), острова же, лежащие от
Доминика до Пуэрто-Рико, - островами Подветренными (англ. Leeward Islands, фр. Iles
sous le vent).
Испанцы же первое название (исп. Islas-barlo-vento) дают всем Малым Антильским
островам от Пуэрто-Рико до Тобаго, второе же название (исп. Islas-soto-vento) они, а за ними и некоторые
географы, присвоили тем островам, которые рассеяны вдоль северного берега Южной
Америки к западу от Тринидада до Арубы (перед Маракаибским заливом).
Покинули под мотором остров Св.Маартена. Вышли из залива
Симпсона, обогнули юго-западный мыс Terres Basse во француззской части
Св.Маартена. Идём на Британский остров Anguilla в надежде оторваться от
цивилизации. 12 милями севернее разглядели Ангилью: плоский, покрытый заленью.
Обрывистый, скалистый берег. Из бухт по языкам песка бежит белая сыпь особняков
и пансинатов в зарости катусов и агав. А судя по карте, остров чуть ли не
необитаемый. Нет, мы не этого ищем. Решаем идти в сторону Собачьего о-ва милях в
10 севернее - тот точно необитаемый. Доктор Адриаан плывёт на канате за кормом
«Гаруды». Он в маске:
«Под нами рифы: медузы, скаты, черепахи!»
Здесь
водятся бычья, тигровая, шёлковая акула и карибская рифовая акулы.
По пути на Dog Island обнаруживаем плоский каменный
двойной остров с бурным проливом посредине. На нашей карте его нет. Бросаем
якорь, спускаем лодку и отправляемся вокруг острова на разведку. Северная часть
каменная, на макушке - кактусы-агавы, на юго-востоке - пальмы. Это точно
необитаемый. Капитан:
«Осторожно в воде: здесь есть Португальский Корабль,
ядовитые медузы, рыба камень и тьма прочей смертельной нечисти - ни к чему в
воде не прикасайтесь».
Гончарами
велик остров синий,
Крит
весёлый, запёкся их дар
В землю
звонкую, слышишиь дельфиний
Плавников
их подземный удар.
Это море
легко на помине
В
осчастливленной обжигом глине,
И сосуда
солёная власть
Раскололась
на море и страсть.
Ты отдай
мне моё, остров синий,
Крит
весёлый, верни мне мой труд,
И
сосцами текучей богини
Напои
обожжённый сосуд.
Это было
и пелось, синея,
Много
задолго до Одиссея,
До того,
как еду и питьё
Называли
«моя» и «моё».
Выздоравливай
же, излучайся,
Волоокого
неба звезда,
И
летучая рыба, случайность,
И вода,
говорящая «да».
Рифы мешают войти в залив.
На Северо-западном каменном склоне устраиваем стоянку. К
морю спускаются ступени слоистого камня,
на островках песка - груды рапанов, только что выброшенные морем пронзительно
розовые, другие побледнее, а есть вовсе бледно-жёлтые, с выветренными до дыр
кавернами. Над скалами - густейших кустарник, в который без топора не войти.
Между берегом и зарослями - редкие жёлтые иссушенные деревца и завалы бурелома.
В дневнике Колумба упоминаются открытые острова,
непригодные для жизни. Я всегда недоумевал: как может быть непригодным для
жизни тропический остров? И списывал такие суждения на испанское высокомерие,
дескать: золота не нашли - для жизни непригоден. Однако остров, на который мы
пришли заставил переоценить Колумбовы поступки. Лес-подлесок высотой мне по
грудь без мачете непроходим. Под ногами кишат ящерицы от 5 до 50 сантиметров
всех оттенков от зелёного до коричневого. На каменном холме живёт пара
пеликанов. Пока одна птица сидит на гнезде, другая отправляется на охоту.
Вместе с жителями дружественных гнёзд покружит-покружит над бледно-голубой
заводью - да и бросится стремглав вниз. Плюх-бултых - нет с минуту - вынырнул -
улетел. И вновь за работу.
«Гаруда» стоит на якоре в спокойной бухты в сотне метров
от берега. Садится солнце. Разводим костёр на камнях.
«Странные здесь дрова, - говорит Толик, - они не горят, а
плавятся». И пахнут они необычно: горько-пряным.
Через полчаса в Киеве Новый Год.
«Салат оливье уже в тарелках», - с грустью говорит
Серёга.
«И шампанское разливают», - добавляет Голтис.
«И водочку», - это Толик разливает в пластиковые
стаканчики доминиканский 50-градусный рыжий ром.
ЗдОрово пьётся вдали за родных. Только за них и пьётся. Потому, что всё, за
что мы обычно пьём дома, уже сбылось: мы выдержали пост, мы сделали дело, мы
перешли океан, мы в Карибском море, мы на необитаемом острове.
С Новым Годом, EQUITES, с Новым Годом, «Гаруда» с Новым
Годом, знакомые и незнакомы друзья, которые молятся о нас, думают, пишут нам
сотни sms, которые дуют нам в паруса!
Нас ждут великие свершенья! |
