| С
утра штормит, трудно будет отойти. Тащим к лодке съёмочное оборудование,
рюкзаки, остатки новогоднего стола: манго, дыню, мандарины, ром. Толик всю ночь
не спал: волновался, как бы лодку не унесло волной. Дважды ходил проверять,
цела ли.
Флейты
греческой тэта и йота -
Словно
ей не хватало молвы -
Неизваянная,
без отчёта,
Зрела,
маялась, шла через рвы.
И её
невозможно покинуть,
Стиснув
зубы, её не унять,
И слова
языком не продвинуть,
И губами
её не размять.
А
флейтист не узнает покоя -
Ему
кажется, что он - один,
Что
когда-то он море родное
Из
сиреневых вылепил глин.
Звонким шёпотом честолюбивым,
Вспоминающим шёпотом губ
Он торопится быть бережливым,
Емлет звуки, опрятен и скуп.
Вслед за ним мы его не повторим,
Комья глины в ладонях моря,
И когда я наполнился морем,
Мором стала мне мера моя.
И свои-то мне губы не любы
И
убийство на том же корню.
И
невольно на убыль, на убыль
Равнодействие
флейты клоню.
Андрей пробыл на корабле целый день в одиночестве. Впервые. «Это самый
счасливый день моей жизни. Если бы вы были здесь, были бы разговоры. А так я
поставил слушать молитвы, музычку, я был один и много думал» |
