| Я как раз пытался встать со своей койки, когда началось
настоящее светопреставление. Корабль накренился на правый борт, и вода хлынула
в маленькое окошко кухни. Вода превращалась в пар, так как погасила газовую
печку, где готовился утренний кофе. Капитан метнулся захлопнуть окно и побежал
на палубу. Я слышал, как к нему присоединились тяжелые шаги, паруса все
трепыхались на ветру. Меня словно приклеило к койке наклонившегося корабля. Настигнувший
нас шквал навалился на стаксель-парус так, что разломал гик надвое. Вот так -
откуда ни возьмись. Все поникли. Я спросил Голтиса: «Это катастрофа?», на что
он ответил: «Да, это катастрофа». Придя
в себя, Анатолий только и сказал: "Возможно, теперь три недели станут четырьмя
неделями. У нас осталась гора картошки - они все равно не едят». Нам нужно
будет починить его в Доминиканской Республике.
На горизонте по-прежнему ни малейшего намека на корабль.
Анатолий пытается приготовить завтрак на колышущемся судне. Голтис не выспался
и выглядит утомленным. Константин - аналогично, несмотря на его приветливую
манеру держаться, а Андрей, похоже, не покинет сегодня свою койку. Все сообщают
об усталости, их давление и уровень сахара в крови все так же остаются низкими.
Я по-прежнему нахожусь под впечатлением от их силы воли, ведь часто на
расстоянии протянутой руки лежит кусочек болгарского перца или шоколада. Но они
упорно продолжают свое дело, и нет ни намека на перемены в их планах. Это будут
полные 40 дней.
Темные тучи догнали нас в конце дня. Сейчас середина
путешествия. Команда проживает день за днем, не показывая мне ни малейшим
образом, что борются с этим голоданием, которые возложили на себя. Монотонность
порождает опасность. Теперь и я это ощущаю. Я думаю о мягком матрасе, о полноценном отдыхе. Нептун мучает нас постоянным аритмичным
волнением океана, а ветер-пассат дует в наши отныне покалеченные паруса, неся
нас на запад. |
