|
Ветер утренний подувает,
И душа - ладья -
Окрылённая, уплывает
За небес края...
Плывём над вершинами подводных гор, высота которых достигает высоты Килиманджаро, высочайшей горы Африки. Невольно вспоминаетя английский рассказ о воздушном корабле, который после воскресной службы подплыл по небу к деревенской церкви, с борта спустился канат, по нему спустился матрос, огляделся, чертыхнулся, и уполз наверх к своим. На корабле подняли паруса, и он ушёл. Так и «Гаруда», возможно идёт над неизвестными подводными землями.
Географически Малые Антильские острова разделяют на Наветренные острова, Подветренные острова, а также Виргинские острова. Однако в этой номенклатуре нет единогласия. Англичане и французы называют их южную, а также восточную ветвь от Тобаго до Доминики островами Наветренными (англ. Winward Islands, фр. Iles-du-vent), острова же, лежащие от Доминика до Пуэрто-Рико, - островами Подветренными (англ. Leeward Islands, фр. Iles sous le vent). Испанцы же первое название (исп. Islas-barlo-vento) дают всем Малым Антильским островам от Пуэрто-Рико до Тобаго, второе же название (исп. Islas-soto-vento) они, а за ними и некоторые географы, присвоили тем островам, которые рассеяны вдоль северного берега Южной Америки к западу от Тринидада до Арубы (перед Маракаибским заливом).
Покинули под мотором остров Св.Маартена. Вышли из залива Симпсона, обогнули юго-западный мыс Terres Basse во француззской части Св.Маартена. Идём на Британский остров Anguilla в надежде оторваться от цивилизации. 12 милями севернее разглядели Ангилью: плоский, покрытый заленью. Обрывистый, скалистый берег. Из бухт по языкам песка бежит белая сыпь особняков и пансинатов в зарости катусов и агав. А судя по карте, остров чуть ли не необитаемый. Нет, мы не этого ищем. Решаем идти в сторону Собачьего о-ва милях в 10 севернее - тот точно необитаемый. Доктор Адриаан плывёт на канате за кормом «Гаруды». Он в маске:
«Под нами рифы: медузы, скаты, черепахи!»
Здесь водятся бычья, тигровая, шёлковая акула и карибская рифовая акулы.
По пути на Dog Island обнаруживаем плоский каменный двойной остров с бурным проливом посредине. На нашей карте его нет. Бросаем якорь, спускаем лодку и отправляемся вокруг острова на разведку. Северная часть каменная, на макушке - кактусы-агавы, на юго-востоке - пальмы. Это точно необитаемый. Капитан:
«Осторожно в воде: здесь есть Португальский Корабль, ядовитые медузы, рыба камень и тьма прочей смертельной нечисти - ни к чему в воде не прикасайтесь».
Гончарами велик остров синий,
Крит весёлый, запёкся их дар
В землю звонкую, слышишиь дельфиний
Плавников их подземный удар.
Это море легко на помине
В осчастливленной обжигом глине,
И сосуда солёная власть
Раскололась на море и страсть.
Ты отдай мне моё, остров синий,
Крит весёлый, верни мне мой труд,
И сосцами текучей богини
Напои обожжённый сосуд.
Это было и пелось, синея,
Много задолго до Одиссея,
До того, как еду и питьё
Называли «моя» и «моё».
Выздоравливай же, излучайся,
Волоокого неба звезда,
И летучая рыба, случайность,
И вода, говорящая «да».
Рифы мешают войти в залив.
На Северо-западном каменном склоне устраиваем стоянку. К морю спускаются ступени слоистого камня, на островках песка - груды рапанов, только что выброшенные морем пронзительно розовые, другие побледнее, а есть вовсе бледно-жёлтые, с выветренными до дыр кавернами. Над скалами - густейших кустарник, в который без топора не войти. Между берегом и зарослями - редкие жёлтые иссушенные деревца и завалы бурелома.
В дневнике Колумба упоминаются открытые острова, непригодные для жизни. Я всегда недоумевал: как может быть непригодным для жизни тропический остров? И списывал такие суждения на испанское высокомерие, дескать: золота не нашли - для жизни непригоден. Однако остров, на который мы пришли заставил переоценить Колумбовы поступки. Лес-подлесок высотой мне по грудь без мачете непроходим. Под ногами кишат ящерицы от 5 до 50 сантиметров всех оттенков от зелёного до коричневого. На каменном холме живёт пара пеликанов. Пока одна птица сидит на гнезде, другая отправляется на охоту. Вместе с жителями дружественных гнёзд покружит-покружит над бледно-голубой заводью - да и бросится стремглав вниз. Плюх-бултых - нет с минуту - вынырнул - улетел. И вновь за работу.
«Гаруда» стоит на якоре в спокойной бухты в сотне метров от берега. Садится солнце. Разводим костёр на камнях.
«Странные здесь дрова, - говорит Толик, - они не горят, а плавятся». И пахнут они необычно: горько-пряным.
Через полчаса в Киеве Новый Год.
«Салат оливье уже в тарелках», - с грустью говорит Серёга.
«И шампанское разливают», - добавляет Голтис.
«И водочку», - это Толик разливает в пластиковые стаканчики доминиканский 50-градусный рыжий ром.
ЗдОрово пьётся вдали за родных. Только за них и пьётся. Потому, что всё, за что мы обычно пьём дома, уже сбылось: мы выдержали пост, мы сделали дело, мы перешли океан, мы в Карибском море, мы на необитаемом острове.
С Новым Годом, EQUITES, с Новым Годом, «Гаруда» с Новым Годом, знакомые и незнакомы друзья, которые молятся о нас, думают, пишут нам сотни sms, которые дуют нам в паруса!
Нас ждут великие свершенья!
|
Дни 34-36
На острове
Мы провели на острове два дня. Мы приплыли вечером старого года и нашли отличное место на подветренной стороне острова, где можно развести костер и отпраздновать Новый год... который наступил не очень-то и поздно вечером, так как за время путешествия никто из экипажа не перевел часы на местное время. Ночь с огромным костром была хороша. На острове мы были одни. Сидели на пляже, смотрели, как молодая луна уплывает за горизонт. Вот и Новый год.
 
|
